Я не вхож в звёздную тусовку. Вращаться в этом болоте, полном дерьма, мне просто неинтересно, да и времени на это нет. Если ночи напролёт бухать и нюхать всякую гадость (а без этого тусовочное веселье немыслимо), то когда же работать? Мне вообще современный шоу-бизнес не нравится. Искренне считаю, что во времена «Ласкового мая» он был лучше. Сегодня всё завязано на «бабках», а производство псевдозвёзд поставлено на конвейер. Фигня это какая-то, а не шоу-бизнес...
Довольно продолжительный период мы с Андреем Разиным находились в состоянии конфликта. У нас было немало взаимных упрёков и обвинений. Но однажды я подумал, что вечно воевать и нести обиду тоже нельзя. В конце концов, с Разиным связана моя молодость, мой успех. Сейчас мы конфликт преодолели, раны залечили. Как и все нормальные люди, я прошёл этот этап, пережил всё, что мне было дано. Больше мы грязью друг друга не поливаем. Более того, наши отношения переросли в деловые и приятельские. Мы можем с ним встретиться, сходить в ресторан, поужинать и разойтись.
Рассчитывать на былую популярность было бы просто глупо. Сейчас время другое, я другой. Надо всегда готовиться к худшему, чтобы суметь принять то, что тебе даётся. Но на улице меня по-прежнему узнают. Не помогают ни тёмные очки, ни кепка на глаза. Наверное, для артиста это хорошо, хотя устаёшь от этого ужасно. Сейчас по Москве я передвигаюсь на машине, а было время, когда, будучи популярным, ездил исключительно на метро. Тогда каждый спуск в подземку превращался в какое-то испытание. То и дело приходилось доказывать людям, что я не я и рожа не моя.
Ходили слухи, что бессмертные «Белые розы» были написаны в изрядном подпитии. Так ли это на самом деле, надо спрашивать у автора - Сергея Кузнецова. Ничуть не удивлюсь, если это правда. Кузнецов неоднократно пробовал лечиться от алкоголизма, но постоянно срывался. Из-за этого в своё время мы с ним и расстались. Но написанные им песни публика требует и сегодня. Я пытаюсь делать новую музыку, новые хиты, но мне говорят: «Да иди ты на фиг со своим «новьём»! Давай нам «Белые розы»!» Как бы меня ни передёргивало и не подташнивало от этого хита, я должен петь. Это мой крест. Но я настойчиво пытаюсь делать что-то новое. Сейчас вот записываю альбом, который будет называться «Стеклянные розы». Без истерик и скандалов
Все разговоры о том, что я до сих пор жил на многомиллионные гонорары, заработанные во времена «Ласкового мая», - полный бред. Я получал копейки, но тогда это меня устраивало. Однажды подошёл к музыкальному киоску. Мужик в окошке меня увидел и радостно выдал: «А, Шатунов! Возьми деньги. Ты даже не представляешь, сколько я на тебе «бабла» сколотил». В общем на «Ласковом мае» зарабатывали все, кроме меня. А слухи о том, что я купил особняк под Сочи, открыл сеть ресторанов и студию звукозаписи, - не более чем сказки Андрея Разина. Он всегда мне говорил: «Никогда не признавайся, что ты нищий. Нищие в нашей стране никому не нужны».
Впрочем, недавно справедливость всё же восторжествовала. Я отсудил у Андрея Разина всё, что мне причитается, - 10 млн. долл. Он добровольно признал мой иск, так что обошлось без истерик и скандалов. С фанатками у меня было столько историй, что можно отдельную книгу написать. Но один случай до сих пор вспоминаю с дрожью в коленках. Мы приехали на несколько дней в Москву. Только зашли в квартиру, расслабились, как вдруг звонок в дверь. Мой директор открывает и видит девушку с огромным животом.
Всё бы ничего, но сзади стоят родители и бритоголовые пацаны. «Ну что, разбираться надо, чувак», - говорят братки. Дальше девушка рассказывает историю о том, как она залетела от меня в каком-то провинциальном городе, в котором мы, кстати, ни разу не были, при этом Юрой она называет моего директора. Это сейчас ситуация кажется смешной, а тогда мы реально перепугались. Братки вроде бы были вооружены и настроены крайне решительно. К счастью, кое-как эту историю удалось решить полюбовно. А ведь бывало, что приходилось отстреливаться.
